Petworth - среди пейзажей Тёрнера и портретов Ван Дейка. Эссенция имперской Англии в аристократическом поместье Западного Сассекса

В Petworth House в Западном Сассексе главным героем является невероятная по количеству и качеству частная художественная коллекция, собиравшаяся здесь на протяжении столетий.

Здесь с поколения в поколение собирали Тициана и Ван Дейка, Рейнольдса и Гейнсборо; здесь гостил и работал Тёрнер; здесь находится великолепный парадный зал с захватывающей дух деревянной резьбой Гринлинга Гиббонса, и парадная лестница с настенной живописью Луиса Лаггера, а за окнами простирается огромный парк - настолько необъятный, что даже целого дня едва ли хватит, чтобы познакомиться и с домом, и с его землями.

История поместья насчитывает почти девять столетий. В XII веке Petworth оказался связан с могущественным родом Перси,одной из самых знаменитых аристократических семей Англии. Аделиза Лувенская, вдова Генриха I, передала эти земли своему сводному брату, чей брак с Агнес де Перси положил начало многовековой связи Petworth с родом Percy. От средневекового дома до наших дней сохранилась, в частности, капелла, восходящая примерно к 1300 году.

Позднее поместье переходило по наследству через семьи Percy, Seymour и Wyndham, и среди его владельцев были страстные коллекционеры, поколение за поколением создававшие огромное собрание произведений искусства.

Особую роль в его формировании сыграл Перси, 10-й граф Нортумберлендский. Он принадлежал к тому кругу аристократов-знатоков и коллекционеров, который сложился вокруг короля Карла I, и приобретал произведения европейских мастеров, таких, например, как Тициан. Кроме того, граф был другом и покровителем Ван Дейка, неоднократно писавшего членов семьи Перси. Именно в XVII столетии Petworth начинает постепенно превращаться из аристократической резиденции в настоящий house of art.

На фото 3 слева направо Ван Дейк «Посмертный портрет 9-го герцога Нортумберлендского» заказанный его сыном, 10-тым герцогом. 9-тый герцог был известный под именем «Герцог-ведьмяк» из-за своего интереса к алхимии. Герцог изображён в меланхоличной позе мыслителя. Ему было о чём размышлять. Он 16 лет провёл в тюрьме из-за обвинения в комплоте против короля. Но время в тюрьме он проводил с пользой, проводя эксперименты и исследования и общаясь с философами.

В конце XVII века старый дом был радикально перестроен в духе больших барочных дворцов континентальной Европы. Так возникла монументальная резиденция, основные черты которой мы видим и сегодня.

Однако настоящий золотой век Petworth наступил значительно позже при 3-м графе Эгремонте (1751–1837).

Он был не просто собирателем, а настоящим меценатом своего времени: поддерживал современных британских художников и скульпторов, покупал их произведения и приглашал мастеров в Petworth. При нём появилась знаменитая North Gallery (Северная галерея), которая превратилась в грандиозное пространство с верхним освещением, предназначенное прежде всего для искусства.

Слева - Рейнольдс «Портрет Китти Фишер»1759. Китти Фишер была знаменитая куртизанка своего времени, написанная не только Рейнольдсом. Справа Тициан «Портрет неизвестного»

Особенно интересно, что во времена 3-го графа стены галереи были белыми. Значительная часть живописи и скульптуры, которую он здесь размещал, была для него современным искусством. В этом смысле North Gallery напоминает музей нашего времени, когда современное искусство размещается на белых стенах. Сегодня галерея выкрашена в бордовый цвет, который восходит к оформлению конца XIX столетия. Сегодня собрание Petworth считается одной из важнейших исторических художественных коллекций .находящихся под опекой National Trust.

Имена впечатляют уже сами по себе: Тициан, Босх, Клод Лоррен, Тенирс, Ван Дейк, Лели, Кнеллер, Рейнольдс, Гейнсборо, Уильям Блейк, Тёрнер. К живописи добавляются античная и британская скульптура, мебель XVII–XIX столетий, серебро, китайский фарфор и множество других произведений декоративного искусства.

Но особенно хорош Petworth тем, что картины по-прежнему остаются частью пространства, для которого когда-то собирались. Искусство здесь представлено таким, каким его видели прежние владельцы и их гости.

Человек, превративший дерево в кружево

Есть здесь и совершенно особенные вещи. Меня, например, покорила великолепная резьба Гринлинга Гиббонса , о которой я уже упоминала в своём блоге.

На этом месте мне хочется хотя бы вкратце рассказать о человеке, сумевшем буквально превратить дерево в кружево.

Гринлинг Гиббонс (1648–1721) родился в Роттердаме в английской семье, получил художественную выучку в Нидерландах и молодым человеком перебрался в Англию. Его судьбу изменил почти случай. В 1671 году писатель и придворный Джон Ивлин обнаружил в Дептфорде никому ещё не известного резчика, работавшего на досуге над деревянным рельефом по мотивам «Распятия» Тинторетто. Ивлин, случайно взглянувший с улицы через окно и увидевший, что вырезает неизвестный ему человек, был настолько поражён, что познакомился с талантливым мастером и попытался представить его влиятельным людям при дворе.

Первое знакомство с королевским окружением, однако, не принесло Гиббонсу немедленного успеха. Карл II отказался от работы Гиббсона. Она показалась ему слишком католической по содержанию. Впоследствии, будучи уже введённым в круг художников и архитекторов, на необыкновенного резчика обратили внимание придворный художник Питер Лели и архитектор Хью Мэй, работавший над королевскими резиденциями. Через Хью Мэйа Гиббонс, который на тот момент смог уже показать королю декоративные работы, над которыми он интенсивно работал после своего первого столкновения с королём, уже получил от него долгожданный заказ, а в 1693 году был даже назначен королевским мастером-резчиком.

Его гирлянды из цветов и плодов, птицы, раковины, музыкальные инструменты и складки тканей, вырезанные преимущественно из мягкой липы с почти невозможной тонкостью, украсили Виндзорский замок, Хэмптон-Корт, собор Святого Павла, Petworth House и многие другие дворцы и усадьбы.

Для английских резчиков, привыкших работать главным образом с тяжёлым дубом, техника Гиббонса должна была казаться чем-то почти инопланетным. Он не просто виртуозно владел более податливой липой, но создавал композиции из множества отдельно вырезанных элементов, которые затем соединялись и наслаивались один на другой, будучи прибитыми гвоздями. Благодаря этому возникала удивительная глубина: цветы отделялись от стены, лепестки отбрасывали настоящие тени, гирлянды словно провисали под собственной тяжестью, а дерево начинало казаться тканью, кружевом или живой растительностью.

Причём необходимо добавить, что эффект этой резьбы был в прошлом ещё более интенсивным, так как композиция была не только светлее и имела сребристый, а по некоторым другим свидетельствам, молочно-белый оттенок, но и была создана для меньшего пространства, - комната была в два раза меньше. В последствии её расширили, убрав стену, перевесили резьбу и добавили резьбой уже других мастеров.

Однако, вернёмся к Petworth House.

Тёрнер внутри собственного пейзажа

Другое имя, без которого невозможно представить этот дом, - Уильям Тёрнер.

Связь Тёрнера с Petworth была гораздо глубже обычных отношений художника и заказчика. 3-й граф Эгремонт был его другом и меценатом, а сам художник неоднократно и подолгу гостил здесь. Он рисовал парк и озеро, окрестности, интерьеры дома, наблюдал за его обитателями и самой жизнью усадьбы.

Поэтому особенно интересно смотреть на Тёрнера именно здесь: он писал свои картины внутри того самого мира, который изображал.

В парадном зале, где находится великолепная резьба Гиббонса, небольшие полотна Тёрнера встроены в нижнюю часть стен. Среди более ранней живописи они звучат почти как диссонансы Шостаковича - неожиданно и даже дерзко.

Его вечерние пейзажи, наполненные характерным тёрнеровским золотым светом заходящего солнца - всеми оттенками жёлтого, охры и расплавленного золота, - заключены в золочёные рамы и почти превращены в часть архитектуры. Они производят здесь совершенно сюрреальное впечатление.

И расположены они так низко не случайно.

Как объяснил мне смотритель National Trust, (а эти замечательные люди находятся практически в каждом зале Petworth и становятся для посетителя одновременно хранителями и своеобразными личными гидами) картины предназначались для тех гостей, которые во время званого ужина сидели спиной к огромным окнам, выходящим в парк.

Сидевшие напротив могли смотреть поверх стола на настоящий пейзаж Petworth. Тем же, кому доставалось место спиной к окнам, предлагалась своеобразная компенсация: пейзаж Тёрнера.

Картины Тёрнера в Северной галерее

Так реальная природа и живопись оказывались за одним столом. И пожалуй, трудно придумать более совершенную иллюстрацию того, почему английский художник Джон Констебл, о котором я также писал в своём блоге, назвал Petworth «Домом искусства».

Ван Дейк. Слева - портрет детей Карла I. Когда Карл I попал в заточение, он попросил владельца этой картины, 10-того графа Нортумберлендского, у которого скрывались дети короля, одолжить ему этот портрет. Король так и не увидел больше своих детей, будучи казнённым. Справа - семейный портрет самого 10-го графа и его семьи.

Ещё один художник, которого можно прекрасно изучать в Petworth, это Антонис Ван Дейк (1599–1641). Портреты этого любимого английской аристократией придворного живописца представлены в южном провинциальном замке в удивительном изобилии. Прекрасный портрет графини Ньюпорт из этой коллекции я вам уже показывала, но в Petworth есть целый ряд работ Ван Дейка, значительно менее известных широкому кругу любителей искусства.

Все четыре портрета - портреты кисти Ван Дейка. Всего лишь выборочные портреты из коллекции

Чего стоит хотя бы необыкновенный портрет леди Ширли!

Её супруг, англичанин Роберт Ширли, находился на службе у персидского шаха Аббаса I и выполнял дипломатические миссии в Европе. Он женился на персидской аристократке Терезии Сампсонии, происходившей из черкесской семьи. Супруги много путешествовали по Европе, посещая папский и королевские дворы и выполняя дипломатическую миссию шаха.

Портреты супругов Ширли кисти Ван Дейка

Во время пребывания в Риме они встретились с молодым Ван Дейком. Художника, судя по всему, необыкновенно привлекли их экзотические наряды, которые были смесью европейской и восточной моды. Терезию он написал словно драгоценность на фоне роскошного ковра - окутанную сиянием золотой парчи, с той невероятной способностью передавать фактуру и цвет ткани, которая делает портреты Ван Дейка такими роскошными.

В Petworth House находится и интересный салон, получивший название «Красавицы Petworth». Здесь собран ряд женских портретов, так или иначе связанных с историей дома, в основном кисти шведского художника Михаэля Даля и родившегося в Германии Годфри Кнеллера. Оба жили и работали в Англии, выполняя многочисленные заказы английской знати.

Где-то все эти красавицы даже немного похожи друг на друга, и, на мой взгляд, им определённо не хватает той утончённости и роскошного живописного мастерства, которыми так поражает Ван Дейк.

Но меня здесь заинтересовали не только сами портреты, а ещё и то, с какой любовью современные консерваторы относятся к этому наследию.

В 1820-х годах 3-й граф Эгремонт распорядился уменьшить часть портретов в этом салоне: их нижние части были отрезаны, чтобы освободить на стенах больше пространства для разраставшейся художественной коллекции.

Удивительно, правда? Даже в таком огромном доме, как Petworth House, не хватало места для искусства.

Впрочем, у коллекционеров с местом, наверное, та же проблема, что у миллионеров с деньгами: чем его больше, тем больше его не хватает…

Самое замечательное, что отрезанные нижние части некоторых прекрасных дам не были уничтожены. Они сохранились в хранилищах Petworth, и теперь реставраторы постепенно возвращают портретам их первоначальный вид. И это действительно меняет произведения: восстанавливаются пропорции фигур, композиция, жесты и тот замысел, который когда-то принадлежал художнику.

В моей собственной коллекции тоже есть портрет неизвестной дамы примерно этого периода, который стилистически напоминает мне некоторых «Красавиц Petworth». Возможно, мне когда-нибудь всё-таки удастся определить его автора и им окажется Годфри Кнеллер, Михаэль Даль или даже Мэри Бил. Её портретов, правда, в Petworth House я не встретила и они превосходят, на мой взгляд, по качеству портреты кисти Даля или Кнеллера.

Лестница, превращённая в театр

Не меньшее впечатление оставила на меня великолепная парадная лестница, ведущая к покоям нынешних владельцев дома.

После пожара в начале XVIII века герцог и герцогиня Сомерсет заказали её новое декоративное оформление французскому художнику Луи Лагерру (1663–1721), одному из наиболее известных в Англии мастеров монументальной декоративной живописи своего времени. Огромный ансамбль был завершён около 1720 года, буквально незадолго до смерти художника.

Лестница превратилась в грандиозную театральную декорацию.

Тема росписей - античная мифология, прежде всего история Прометея. Прометей похищает у богов огонь и передаёт его людям; следствием становится божественное возмездие, связанное с Пандорой и сосудом, из которого в мир выходят болезни, страдания и всевозможные человеческие несчастья.

Но античный миф здесь неожиданно соединяется с реальностью самого Petworth.

У начала лестницы среди мифологических персонажей появляется герцогиня Сомерсет вместе с дочерьми, изображённая в великолепной колеснице. Таким образом, реальные хозяева дома буквально въезжают в пространство античного мифа и становятся участниками созданного Лагерром иллюзорного мира.

Чтобы полностью расшифровать эту роспись, рассмотреть каждый уголок и понять всех персонажей, понадобится, наверное, не один час. Поэтому во время нашего посещения я ограничилась восхищением грандиозностью театра Лагерра, который окружает человека со всех сторон и превращает обычный подъём по лестнице почти в сценическое действо.

Мир по другую сторону парадных залов

Обязательно хочется упомянуть и многочисленный персонал, который когда-то обеспечивал жизнь этого огромного дома и его земель.

Прислуга в Petworth House в 1880г.

Наверное, именно по сохранившимся кухням и служебным помещениям, которые находятся в отдельном помещении напротив замка, можно особенно хорошо понять грандиозность образа жизни английской аристократии в её золотые века — от XVII до начала XX столетия.

В Petworth House можно посетить эти исторические кухонные и хозяйственные помещения, которые уже сами по себе впечатляют своими размерами. Здесь ежедневно готовили огромное количество блюд — около 100 порций, а в особенные дни с гостями число могло доходить до 300–400!

Одним из самых важных и хорошо оплачиваемых людей в хозяйстве был шеф-повар. Под его началом работали многочисленные помощники и повара, отвечавшие за отдельные направления - соусы, жаркое, супы и другие блюда. У главного повара существовало даже собственное помещение, the chief’s sitting room, где хранились наиболее ценные продукты,и где он мог заниматься составлением меню и созданием новых блюд.

Не менее интересно было увидеть отдельные помещения, связанные с напитками и заготовками - джемами, мармеладами и прочими запасами. Огромное хозяйство требовало специализации буквально во всём. В этом помещении работал персонал, который отвечал только за чай, напитки и заготовки. Это служебное помещение называлось «The Stillroom»

Только штат слуг, обслуживавших внутренние помещения дома, насчитывал, согласно представленным в Petworth сведениям, около 38 человек. К ним добавлялись примерно 25 садовников и ещё около 24 работников, выполнявших самые разные обязанности: кучера, истопники и множество других людей.

Пейзаж, притворяющийся природой

И всё же Petworth невозможно понять, если ограничиться только домом.

За его стенами начинается около 700 акров оленьего парка, который в 1750–1760-х годах преобразил великий английский ландшафтный архитектор Ланселот «Кэпабилити» Браун.

Браун создал идеальный пейзаж, который должен был выглядеть так, словно его создала сама природа. Именно эта иллюзия естественности стала одним из величайших достижений английского ландшафтного искусства.

В Petworth Браун работал с огромными пространствами: мягкими линиями холмов, группами вековых деревьев, водой и далёкими перспективами. Озеро, деревья, словно случайно выросшие именно там, где нужно, стада ланей и оленей, которых мы, к сожалению, не увидели, хотя обычно они населяют эти огромные луга. Все эти элементы превращается детали в гигантскую живую пейзажную картину.

И именно здесь особенно ясно ощущается главный парадокс английского пейзажного сада: чем естественнее он кажется, тем больше искусства скрыто за этой естественностью.

В отличие от огромного Deer Park, непосредственно возле дома расположен более камерный Pleasure Garden прогулочный сад с лесными дорожками, цветниками и архитектурными элементами, среди которых особенно выделяются Ионическая и Дорическая ротонды.

Petworth House — это огромное и очень впечатляющее произведение искусства.

Возможно, именно здесь особенно хорошо представить себе, что искусство не обязательно должно находиться в музее. Иногда сам образ жизни, выстроенный вокруг него, пространство, в котором оно существует, и наше воображаемое путешествие в этот исчезнувший мир становятся частью произведения искусства. И всё это способно доставить не меньшее удовольствие, чем музей, наполненный картинами в большом белом пространстве.