Интервью с Еленой Швец
- Елена, давайте начнём наш разговор с Вашей биографии. Расскажите нам немного о себе и о своём детстве.
- Я родилась в 1976 году в городе Подольск Московской области в типично советской семье со всеми атрибутами соответствующего быта. Я не была окружена предметами искусства, от которого мои родители крайне далеки. Папа и мама имеют высшее техническое образование.
Но у моей мамы была идея ставить мне пластинки с классической музыкой с момента моего рождения и это сформировало видимо матрицу моего восприятия действительности. Мне кажется, что именно музыка имеет большое влияние на формирование мышления человека. Это как некий заданный ритм на всю жизнь. Но при этом я не имею музыкального образования. Вся моя страсть и усидчивость в детстве всегда была связна только с рисованием. Все остальные занятия интересовали меня крайне недолго. Мама, заметив мой интерес, стала мне выписывать журнал «Юный художник». Вот там то и произошло мое первое знакомство с живописью ренессанса. Журнал был достаточно консервативен, посему о более современном искусстве, кроме творений советских официальных художников, увидеть не представлялось возможным. Но меня покорили творения итальянского ренессанса.
Безусловно, я пыталась что-то срисовывать и интерпретировать. В детстве я очень любила слушать сказки и потом их перепридумывать и рисовать эти истории. Ох, и при случае я любила их еще и рассказывать на аудиторию в детском саду, выдавая эти сказки за те, что мне прочитала мама. Так что у меня были звездные часы в детстве, как рассказчика и фантазерки.
- Поскольку мне известно, Вы в одно время со своей семьёй жили на Севере, что оказало сильное влияние на Вашу детскую душу. Расскажите нам пожалуйста, немного об этом периоде своей жизни.
-С восьми до тринадцати моих лет мы с семьей жили за полярным кругом, в засекреченном месте, где добывали нефть. Заполярье произвело на меня впечатление невероятное. Это, можно сказать, слом реальности. Выходишь зимой в тундру, смотришь вдаль, а там - небо сливается с землей и все белое, а с другой стороны -холодное Баренцево море с глыбами льда. А летом, когда лед и снег ненадолго сходили, природа Заполярья являла собой еще большую контрастность темперамента стихий. Вот тундра - ровная и цветущая, тихая, а вот море - шумное, беспокойное, иногда бушующее. Думаю, графичность и лаконичность природы невольно заставляет увидеть тончайшие градации и переходы цветов и состояний.
-Одной из самых важных составляющих Вашего творчества является обращение к литературе и его образам. Откуда происходит это влияние?
- Ответ на этот вопрос я опять нахожу в своей юности. После того, как мы вернулись в Московскую область у меня в 14 лет, образовался невероятный интерес к книгам. Читала я все, что находила, но в основном то, что было адресовано взрослой аудитории. Дедушкин шкаф с книгами был в моем полном распоряжении, когда я приезжала к бабушке и дедушке на каникулы. Никто меня не контролировал и я зачитывалась романами и любовными историями. Аббата Прево, Мопассана, Жорж Санд, Гюго, Дюма, Лескова, Фенимора Купера, Бальзака, Золя и прочих. Эти произведения тоже являлись топливом для моих картинок.
- А когда Вы обратились к искусству?
- С 13 до 16 лет я училась в художественной школе. По предметам живопись и рисунок с рисованием натюрмортов из горшков и геометрических фигур я не показывала блестящих результатов. Мне было скучно, тогда я не очень понимала необходимость штудий. А вот композиция и там, где надо было что-то придумывать и проявлять фантазию меня захватывали и оценки были высокими.
- Как же Вы пришли к искусству как к профессии?
- В том возрасте я особо не понимала хочу ли я быть художником. Я знала исключительно прикладные профессии, где нужны образование и навыки художника – дизайн, иллюстрация, декоративно-прикладное искусство. В ту пору и интернета не было, да и компьютер я видела только в школе на уроках информатики, поэтому мое представление о мире возможностей и профессий формировалось из моего небольшого окружения- школа, семья, друзья. Из ВУЗов мне были известны только те, куда поступали мои одноклассники – экономические, финансовые, юридические, технические.
Мама через какие-то пятые руки узнала о существовании ВУЗа, в котором готовили художников-модельеров. Собственно, недолго думая, я решила попробовать поступать и туда. (параллельно я попыталась поступать в подольский машиностроительный институт, но забрала документы после двух экзаменов, поняв, что эта сторона жизни меня не интересует совсем). Профессия художника-модельера была мне понятна приблизительно- я любила что-то мастерить и переделывать из бабушкиного гардероба, адаптируя под себя еще лет с 14.
Мне повезло я поступила можно сказать с первого раза. И пять последующих лет я училась, живописи, рисунку и композиции, дизайну и технологии изготовления трикотажных изделий.
С момента поступления в институт я оставила рисование своих историй, и старалась все свои возможные способности направить на освоение профессии и развития навыков художника декоративно-прикладного характера, и развития в себе способностей конструирования и моделирования. Безусловно в моих учебных эскизах костюма прорывалась эта тяга к созданию истории, но больше эта склонность нигде себя не обнаруживала. Просто не было для этого времени.
- Все мы, дети перестройки, часто непросто переживали этот период экономической и социальной разрухи и хаоса. Как этот период проходил у вас?
- Как раз в эти сложные экономические времена нулевых, в которых появилась необходимость встраиваться в законы рынка и началась моя жизнь после окончания института. От меня как от дизайнера одежды требовалось делать что-то, что пользуется спросом. А мой сегмент потребителя не был даже средним. Всё это было тоскливо до ужаса. Я шила на заказ. Иной раз меня просили сделать реплики одежды люксовых брендов с достаточно сложным кроем. Хотя именно это было интресно – смотреть и разбирать как работает конструкция, фактура и цвет ткани в одном изделии. Потом я как-то все больше стала работать с специализированной одеждой. Пожалуй, эта одежда не вызывала у меня чувство диссонанса между наличием в мире высоких образцов и тем, что носят люди, окружающие меня. В это время я много и разнообразно работала как дизайнер и в смежных сферах. И не рисовала вообще.
-А когда же Вы обратились снова к изобразительному искусству?
- Со мной случился закономерный кризис в 35 лет. Мне как-то стало очень не по себе, душа чего-то просила, а я никак не могла разгадать той тоски. И отчего-то все больше меня стала привлекать психология. На какой-то момент, в ходе получения очередного образования, я стала даже думать о смене профессии. Но, если коротко, то обучение на психолога закончилось тем, что я просто снова стала рисовать и заниматься живописью. Сначала с натуры – натюрморты, пейзажи, автопортреты. Затем я вспоминала как работать с разными материалами. Я стала посещать мастер-классы и циклы занятий у различных художников, и постепенно в моих работах снова стали проступать истории и рассказ о чем-то происходящем внутри меня. Меня стали интересовать теневые аспекты моей души, которые оказались весьма интересны и являются до сих пор неиссякаемым источником вдохновения.
- Существуют ли другие художники, которые повлияли или влияют на Вас? Какие из них приводят Вас в восхищение?
- Думаю, изначально на формирование моей оптики влияли художники эпохи Ренессанса, в наибольшей степени раннего с их большей декоративностью, чем у художников более позднего периода. Нидерландская живопись XV века (Ян Ван Эйк, Робер Кампен, Петрус Кристус, Ханс Мемлинг), итальянская живопись XV века (Паоло Уччело, Пьеро делла Франческа, Витторе Карпаччо), живопись Германии XVI века (конечно Лукас Кранах Старший, Ханс Гольбейн, Альбрехт Дюррер. В живописи Франции XVI века меня очень интриговал Жан Клуэ, работы которого я даже не поленилась съездить посмотреть в Шантийи, в Музей Конде. Этих художников и многих других из эпохи ренессанса я и сейчас смотрю с удовольствием. В их произведениях для меня всегда много вдохновения. Меня может приводить в восторг живопись XVIII века с ее нарочитой театральностью и игривостью. Очень нравится Пьетро Лонги, Антуан Ватто. Мне кажется, что элементы театральности очень подходят моему творчеству и всегда меня вдохновляют.
Совершенно мучительно проходило у меня прочувствованние Джорджо Моранди. Я обращала по какой-то причине на него свое внимание и каждый раз испытывала тягостное чувство, которое таковым мне казалось, поскольку я никак не могла его распознать. Но однажды я попала на последний день выставки Моранди в ГМИИ Пушкина. Увидев «живьем» его работы я испытала катарсис. Я тогда (2017 год) обрела вкус к живописи маслом и живопись Моранди, с совершенно чуждым мне темпераментом, что-то во мне перевернула. Тот самый натюрморт с натуры, что имел для меня неприятное ощущение рутины, вдруг открыл целый космос. Я в то лето написала несколько натюрмортов с цветами и просто кусты роз, опираясь на то, что я почувствовала в живописи Моранди.
Я рассматриваю с удовольствием работы очень разных художников. Даже те художники, которые стилистически мне не подходят напрямую, вызывают у меня интерес и дают возможность посмотреть на какие-то способы выражения иначе. Я, собственно, смотрю на картину и не только получаю чувственное удовольствие, но и невольно анализирую как работает сильная выразительность картины художника, благодаря чему это стало возможно. Безусловно, все это напрямую я не могу перенести в свои работы, но это похоже на физическую тренировку тела, которая дает увеличения амплитуды движения и подвижности. Так и анализ картин пополняет базу различных живописно-графических приемов. Помню, когда в годы учебы в институте я узнала о существовании японской гравюры или познакомилась с творчеством Обри Бёрдслея, это дало решающий слом для моей линии и вообще организации графического мышления.
- Что из современного искусства вам нравится, а что нет?
- Собственно, мне кажется не важно современное или старое искусство, Мне может нравится как абстрактное искусство, так и фигуративное. Мне нравится как живопись, графика, так и фотография, а также живопись в традиционной техники (холст, бумага, краски, кисти и пр) или в цифровой. Мне нравится ходить в музеи и галереи современного искусства. Если быть честной, то я особо не слежу за творчеством тех художников, о ком я узнала на выставке в той или иной галерее. Сейчас в соцсетях можно найти разных прекрасных художников. В каждом из них что-то да вызовет восторг. На каких-то я подписана, и так же невольно беру на заметку те или иные визуальные приемы и то, как эти приемы работают. Некоторые имена художников могу назвать, поскольку они обозначились в поле моего сознания в момент моего возвращения к живописи начиная с 2016 года. Такие как, например : Лоренцо Маттотти, Зорикто Доржиев, Татьяна Ян, Дэвид Хокни.
- Почему вы предпочитаете работать тушью,карандашом или акрилом – в черно-белом варианте?
- Да, похоже на то, что я и правда предпочитаю эту технику. Наверное, потому, что я быстро могу работать в ней. От момента импульса желания/идеи до реализации изображения мне кажется, что я потрачу минимальное количество времени. Возможность быстро работать как будто соответствует моему темпераменту. Но часто это обманчивое ощущение и работа , например, тушью, может растянуться во времени на год . Так, что, думаю, что в конце концов речь идет об определённом складе мышления . Кажется, будто есть художники, которые мыслят большими форматами холстов. Но думаю, выбор материала все же сильно детерминирован возможностями хранения и производства картины. Бумага занимает меньше места. А реализовать замысел и высказаться я вполне могу через черно-белую гамму несколькими линиями. Возможно, если бы у меня была возможность иметь отдельную мастерскую, то я бы писала на больших холстах маслом, но не факт , что они не были бы черно-белые. Иной раз идея-ощущение , которая является стимулом для работы – именно черно-белая. Как правило в черно-белой гамме для меня имеет значение «линия». Настроение передается посредством отношения линия-пятно, ритма этих отношений.
- Есть ли у вас любимые картины из вашего творчества. Какую работу вы считаете самой удачной?
- Каждый раз отношение к собственным работам меняется. Иногда мне что-то кажется очень удачным только через год-два. А что-то кажется таковым сразу, а потом впечатление улетучивается и работа для меня по прежнему ценна ( раз уж все еще цела ), но без особого восторга. Все мои работы в любом случае достаточно личные, с каждой связана какое-то эмоциональное состояние на тот момент времени, что я их создавала. Возможно, на моё восприятие влияет то, что я вижу в них что-то глубоко личное. А к этому личному у меня самой меняется отношение в разное время. Но вот наверное сейчас могу назвать несколько работ, которые я выделю: «Рубедо», «Медитация», «Веретено», «Свидание в красном лесу», «Амбивалентность», «Доводы рассудка».
Слева направо: «Свидание в красном лесу», «Амбивалентность», «Доводы рассудка»
- Какая работа в истории искусства вас больше всего восхищает?
- На сегодняшний день это Пьер Боннар «Лето. Танец». Наверное, потому что лето . Я в принципе, часто хожу в ГМИИ, чтобы посидеть перед этой картиной и смотреть на нее.
- Дорогая Елена, спасибо Вам за Ваши подробные и откровенные ответы. Мне лично было невероятно интересно услышать, как о Вашем детстве, так и о Вашем восприятии художественного мира.