Франсиско и Хуан Сурбаран в Лувре
Лондонскую выставку Франсиско Сурбарана я пропустила, зато увидела её в Лувре. В Париже ретроспективу к тому же сопровождает выставка «Скульптура в цвете» (Sculpter la couleur) с работами из Национального музея скульптуры в Вальядолиде. Эти раскрашенные деревянные фигуры XVII века произвели на меня сильное впечатление, и я советую хотя бы быстро просмотреть её после выставки Сурбаранов.
На этой первой крупной ретроспективе Франсиско Сурбарана в Лондоне, и в Париже рядом с его картинами показали редкие натюрморты рано умершего, талантливого сына Хуана. Следующая остановка - Чикагский институт искусств, где выставка откроется 28 февраля 2027 года.
В XVII веке Испания, как и Голландия, переживала свой золотой век живописи. Франсиско де Сурбаран (1598–1664) и Диего Веласкес (1599–1660) были друзьями и почти ровесниками. Оба учились в Севилье, но заказы пришли к ним из разных кругов. Филипп IV, увлечённый коллекционер живописи, сделал Веласкеса придворным художником. Сурбаран же писал прежде всего для монастырей и религиозных орденов. Двору портрет помогал утверждать образ монархии перед подданными и другими европейскими дворами, а католическая церковь в эпоху Контрреформации обращалась через живопись к чувствам прихожан. Интересно было бы увидеть когда-нибудь выставку, где картины этих двух художников показали бы рядом.
Общий пролог двух луврских выставок - «Святой лик» Сурбарана.
В первом зале ретроспективы меня сразу остановило «Распятие» (1627), привезённое из Чикагского института искусств. Годом раньше Сурбаран получил большой заказ от доминиканского монастыря Сан-Пабло-эль-Реаль в Севилье, для ризницы которого и написал эту картину.
На полотне из черноты выступает тело Христа: голова склонена, белая набедренная повязка ловит свет. Минимальная композиция и предельная простота кажутся удивительно современной. Слева в зале висели другие работы Сурбарана , справа - полотна современников на близкие сюжеты. В таком соседстве особенно заметно, как отличается Сурбаран качеством и уровнем своего мастерства
Я уже показывала вам картину «Юную Деву» из нью-йоркского Метрополитен-музея. В разных вариантах «Непорочного зачатия» я словно узнаю ту же девочку, только немного повзрослевшую. У неё всё то же серьёзное лицо и чуть поджатые губы. Вокруг - золотистое небо, на фоне которого так мягко звучат приглушённый синий и нежно-розовый. В этом сочетании смиренного взгляда и тёплых красок есть что-то успокаивающее.
«Непорочное зачатие» относится к зачатию самой Девы Марии, которая, согласно католическому вероучению, была свободна от первородного греха с первого мгновения своего существования. Это не следует путать с зачатием Иисуса Христа, которое в истории искусства изображается через сцену «Благовещения». Также не стоит путать изображения «Непорочного зачатия» с изображениями «Вознесения Марии». В любом случае, тема «Непорочного зачатия» не оставляет Сурбарана. Позже он постоянно обращается к этому образу.
Небольшой зал напоминает о том, что и Сурбаран работал позже и для Филиппа IV. В 1634 году он написал для мадридского дворца Буэн-Ретиро серию о подвигах Геркулеса. Меня особенно впечатлили резкие диагонали композиции, по которым разворачивается борьба Геркулеса, и фон с пасмурными осенними пейзажами.
Там же - «Колоссальная голова» из Прадо, которую теперь приписывают Сурбарану. Холст почти два с половиной метра в высоту. Первое известное упоминание о картине относится к 1661 году, когда она висела на лестнице дворца Буэн-Ретиро. Её первоначальное назначение остаётся загадкой. Глядя на это огромное лицо, я неожиданно вспомнила гигантские портреты Дженни Сэвилл.
В Лувре впервые встретились полотна, созданные в конце 1630-х годов для главного алтаря картезианского монастыря Богоматери Защитницы в Херес-де-ла-Фронтера. В 1810 году, во время наполеоновских войн, алтарь разобрали, а картины со временем разошлись по разным собраниям. Здесь же вместе показали все четыре большие сцены из Музея Гренобля — «Благовещение», «Поклонение пастухов», «Поклонение волхвов» и «Обрезание Христа», а также «Битва между христианами и маврами при Эль-Сотильо» из Метрополитен музея в Нью-Йорке
Отсутствовало полотно Франсиско Сурбарана «Святой Бруно в экстазе», из Музея изящных искусств Кадиса (Испания), которое первоначально находилось в центральной части главного алтаря картезианского монастыря в Херес-де-ла-Фронтера.
Таким образом, в Лувре воссоединились пять из шести главных композиций, но не весь алтарный ансамбль, который первоначально включал двенадцать полотен Сурбарана и тринадцать скульптур. Произведения из Кадиса не смогли отправить на выставку из-за состояния их сохранности.
По-настоящему я открыла для себя Сурбарана в лондонской Национальной галерее. Две его святые я уже показывала у себя на канале - «Святую Маргариту Антиохийскую» из этой галереи и «Святую Касильду» из мадридского Музея Тиссена-Борнемисы. Других я тогда знала по репродукциям. Увидев их всех рядом в Лувре, я удивилась, насколько те из полотен, которых я не видела, меньше двух знакомых мне картин.
Однако, на картинах с изображениями святых остается тот же вопрошающий, «тихий» взгляд в сочетании с красотой лица, аскетичный фон в сочетании с великолепными тканями и колористикой одежды. Все эти девушки-святые в своём концентрированном реализме кажутся актуальными не только для времен Сурбарана, но и для наших дней.
Пожалуй, больше всего меня растрогала картина «Христос и Дева Мария в доме в Назарете» (около 1640 года) из Кливлендского музея искусств.
Как же пронзительно изображена печаль в виде потемневших глаз и нескольких капель слёз, стекающих по почти неподвижному лицу Марии, которая предвидит судьбу своего ребенка, уколовшего палец терновым венком, лежащим у него на коленях.
Она едва прервала своё рукоделие. Задумчивый жест Марии, два голубка, прекрасный цветочный натюрморт справа и настольный натюрморт слева от Марии в своём композиционном триединстве, как это часто бывает у Сурбарана - с грушами, книгами и приоткрытым ящичком стола - всё это собралось в единый духовный пейзаж.
Вся композиция тихая и тревожная одновременно. И этот же контраст мы наблюдаем в слезах, тихо стекающих по румяному лицу Марии и одновременное в её расслабленной позе.
Этот же контраст - между отверстием в виде окна, через которое мы видим пасмурное облачное небо, и божественным светом, освещающим фигуру Марии и Иисуса, падающим из-за занавеса, которое отодвигают ангелы. Вся картина построена на контрастах, и одновременно Сурбарану удаётся превратить композицию в минорное анданте, исполненное печально и торжественно.
У Франсиско Сурбарана сохранилось немного самостоятельных натюрмортов.
В «Натюрморте с лимонами, апельсинами и розой» (1633) на столе ровным рядом стоят тарелка с лимонами, корзина апельсинов и чашка с розой на блюдце. Промежутки между ними кажутся паузами в полифоническом музыкальном произведении.
Часто Сурбаран обращался к отдельным фрагментам своих натюрмортов и писал эти фрагменты как отдельные картины в различных вариациях. Именно такой отдельный «тихий» и прекрасный натюрморт с розой, белой кружкой и серебряной тарелкой я впервые увидела в Национальной лондонской галерее (на фото слева) и была очарована. На выставке же я увидела это «триединство» внутри «Натюрморта с лимонами, апельсинами и розой» (наверху). Фрагмент - на фото справа.
Здесь снова можно увидеть, как, возможно, работал Сурбаран. создавая натюрморты с одиночными предметами и комбинируя их впоследствии, изображая вместе.
Хуан Сурбаран (1620-1649), сын Франсиско Сурбарана, учился в отцовской мастерской. В документах упоминаются его религиозные картины, но знаем мы его по сохранившимся натюрмортам. В отличие от отцовских строгих аскетичных натюрмортов, немногочисленные известные композиции его сына, Хуана, - полны пышущего великолепия. Поблескивающая поверхность, яркая цветовая гамма, использование экзотического, тонкого китайского фарфора в отличии от простых керамических сосудов в картинах отца, - всё это придаёт натюрмортам Хуана жизнеутверждающий, радостный характер. Посмотрите только на картины, написанные Хуантом в возрасте 23-25 лет!
И даже маленькие композиции (внизу) исполнены радостно и мастерски. Хуан, в отличие от своего отца, не стал работать на церковь, а создавал светские натюрморты, которые должны были радовать глаз частных заказчиков.
Такие небольшие натюрморты, сконцентрированные на нескольких элементах и изображающих их простую красоту были очень популярны в Севилье в это время. Ознакомление с этим фактом помогло мне лучше понять, почему, например, современная испанская художница Ракель Сардина, проживающая в Великобритании, и картины которой находятся в моей коллекции, так последовательно пишет именно небольшие изображения на деревянной основе, концентрируясь на красоте какого-то одного фрукта или фруктов в одной чаше или просто расположенных на столе. Ракель Сардина следует в своём творчестве традиции своих предков и остается преданной их стилю, когда-то так популярному в Золотом испанском веке.
К сожалению, Хуан Сурбаран умер от чумы в двадцать девять лет в 1649 году и оставил своего отца в глубоком трауре. Севилья лишилась почти половины жителей. Монастырских заказов у Сурбарана становилось меньше, а в городе росла известность молодого Мурильо. В поздних полотнах Франсиско смягчаются контуры, свет плавнее переходит в тень. Он уходит от строго религиозно-аскетического образа в сторону обволакивающих форм. Его картины чаще изображают не страдание и боль, как раньше, а такие чувства как любовь и привязанность, но в том же религиозном контексте. Обратите внимание, какой другой стал Сурбаран в поздние годы (после 1650г.) по сравнению с ранним периодом до чумы в 1649 году. Несмотря на то, что он стал ориентироваться на новых мастеров Барокко, и его стиль однозначно поменялся, талант Сурбарана, на мой взгляд, превосходит всех других его современников.
В 1658 году художник переехал в Мадрид, где уже много лет работал Веласкес. Там же он и умер в 1664 году.
В финале выставки - два образа святого Франциска Ассизского. Свет ложится на складки грубой рясы, лицо уходит в тень капюшона. Всё та же тишина и вопрошающий взгляд, но уже обращённый не к нам , как у женских святых, к Богу.
В нескольких шагах от них - работы Эдуара Мане, Пабло Пикассо и Хуана Гриса, которые восхищались Сурбараном .
Выставки «Сурбаран. 1598–1664» и «Скульптура в цвете» открыты в Лувре до 25 января 2027 года. Спешите посетить.