La Piscine - волшебное превращение из бассейна в музей французского искусства

Находясь в Лилле, я поняла, что городок Рубе, в котором родилась, училась и провела свою молодость художница Ольга Мишкин, художница из моей коллекции, о которой  я писала в своём арт- журнале, находится совсем рядом, в 25 минутах езды на машине. Поэтому по дороге домой мы решили заехать в этот небольшой провинциальный город. Мне хотелось найти дом, где жила Ольга и её семья.

Её отец, Александр Мишкинд, известный фотограф, получивший художественное образование ещё в Российской империи, эмигрировал сюда вместе с женой и открыл в Рубе фотоателье на той же улице, где поселилась семья Мишкинд.

Я нашла и улицу, названную в честь семьи Мишкинд, и дом, где они жили, и почти напротив - дом, в котором находилось ателье Александра.

Зачем мне всё это понадобилось?

В истории искусства так много имён замечательных художников, которых сегодня не знаем не только мы, любители искусства, но порой и специалисты этого времени. Они постепенно исчезают в безвестности, если только однажды не появляется человек, который начинает искать их картины, изучать архивы и возвращать забытое имя в историю искусства.

Так произошло, например, с Вермеером. Если бы не Теофиль Торе-Бюргер, поражённый его «Видом Делфта», а затем годами разыскивавший произведения художника в архивах, музеях и частных коллекциях и опубликовавший в 1866 году своё знаменитое исследование, возможно, Вермеер ещё очень долго оставался бы почти забытым мастером. И даже сегодня о его личности и жизни известно очень мало.

Я вовсе не утверждаю, что Ольга Мишкин — новый Вермеер. Но мне хочется больше знать о художниках, картины которых находятся в моей коллекции и которые я когда-то приобрела просто потому, что они попались мне на глаза и тронули меня.

Ведь удовольствие коллекционера заключается не только в обладании картиной и возможности видеть её каждый день. Иногда не меньшее удовольствие доставляют истории, поиски и маленькие открытия, которые начинаются уже после приобретения. Вернуть художнику лицо, узнать что-то о его личности означает иногда не только лучше понять его произведения, но и отдать дань уважения человеку, который их создал, выведя его хотя бы на мгновение из анонимности.

Но вернёмся к музею.

Я решила посетить его прежде всего в надежде увидеть картины Ольги Мишкин. И каково же было моё удивление, когда в этом спокойном, даже немного сонном городке я обнаружила один из самых необычных музеев, которые мне когда-либо приходилось видеть.

La Piscine в Рубе -  полное названиеLa Piscine – Musée d’art et d’industrie André Diligent - все называют просто «Бассейном». И это не метафора. Музей действительно находится в великолепной муниципальной купальне эпохи ар-деко.

История здания началась в 1920-е годы, когда промышленный Рубе, разбогатевший прежде всего благодаря текстильному производству, решил построить современный общественный банно-спортивный комплекс. Проект поручили архитекторуАльберу Баэру (Albert Baert). Строительство продолжалось с 1927 по 1932 год, а 2 октября 1932 года бассейн был торжественно открыт. Сам Баэр называл его«храмом гигиены».

И это действительно был целый маленький мир: бассейн, индивидуальные ванные и душевые, солярий, сад для прогулок, парные, массаж, маникюр и педикюр, парикмахерская и даже небольшая закусочная.

Особую театральность пространству и сегодня придают огромные витражи в торцах зала. Сквозь стилизованные восходящее и заходящее солнце свет когда-то падал на воду — а теперь точно так же ложится на скульптуры, расставленные вдоль бывшего бассейна.

В 1985 году купальню пришлось закрыть: свод над бассейном оказался в аварийном состоянии. Но вместо того чтобы снести здание, город принял, на мой взгляд, гениальное решение превратить его в музей.

Почему так не поступают другие города? В Бонне я знаю похожую историю: бассейн закрыли, и вот уже десятилетиями он стоит закрытым, а ничего путного с ним так и не придумали.

Реконструкцию бассейна в Рубе поручили архитектору Жан-Полю Филиппону, известному также участием в превращении парижского вокзала Орсе в музей. В 2001 году La Piscine открылся для публики, а после расширения 2018 года получил дополнительные выставочные пространства.

Но самое прекрасное - бассейн оставили бассейном.

В центре по-прежнему тянется длинная полоса воды, вокруг которой расположились скульптуры. Бывшие кабинки и душевые превратились в маленькие выставочные пространства. Архитектура не стала просто оболочкой для музея — она осталась его полноправной частью.

Но La Piscine интересен далеко не только своим зданием. Его коллекция напрямую связана с историей Рубе, одного из важнейших центров французской текстильной промышленности. Поэтому здесь живопись соседствует со скульптурой, модой, тканями, керамикой, мебелью, стеклом и ювелирными изделиями. Мы, однако, во время своего посещения сосредоточились прежде всего на живописи.

В коллекции можно встретить Боннара, Вюйара, Матисса, Энгра, а в скульптурном собрании  - произведения Родена и Камиллы Клодель.

Но особенно ценным мне показалось другое: музей уделяет огромное внимание художникам, которые жили и работали в самом Рубе и вообще на севере Франции.

Я никогда раньше не слышала многих из этих имён. А ведь среди них оказалось столько прекрасных художников!

К моему глубокому сожалению, картин Ольги Мишкин в экспозиции не оказалось. Известно, что две её работы находятся в музейных фондах, куда меня, разумеется, никто не допустил. И я невольно вспомнила историю с Врубелем: созданный по его эскизам великолепный керамический камин десятилетиями пролежал разобранным в хранилище музея Лилля, пока его вновь не обнаружили. Я совсем недавно рассказывала об этом в своём блоге.

Среди художников Рубе, работавших примерно в то же время, что и Ольга Мишкин, отдельные пространства получили многие мужчины и всего одна женщина. Очень жаль. Работы Ольги, на мой взгляд, ничуть не уступают произведениям её коллег. Возможно, когда-нибудь ситуация изменится.

Зато остальные залы оказались настоящей сокровищницей открытий.

«Филадельфийского парижанина»Юлиуса Леблана Стюарта я вам уже показывала. Но очаровали меня и многие другие малоизвестные сегодня художники, которые, подобно Ольге, почти исчезли из широкой культурной памяти, хотя при жизни были вполне заметными фигурами художественного мира. Для ознакомления представлю вам несколько имён времен Belle Epoche и первой половины XX века.

Уроженец самого Рубе Jean-Joseph Weerts  - Жанн-Жозеф Вертс, (1846-1927) - и один из главных местных художников, сделавший блестящую карьеру в Париже. О нём и о моём приобретении, вдохновлённом роскошью его музейных полотен,  я уже написала несколько отдельных постов. 

Марселец, ученик Леона Бонна и Альбера Маньяна, мастер изысканных жанровых сцен Belle Époque - Marius Avy - Мариус Ави (1871-1939). Особенно хороши его женщины, светские интерьеры и сцены элегантной парижской жизни — мир шелковых платьев, балов и салонов накануне Первой мировой войны.

Его великолепный Bal blanc 1903 года сегодня находится в Petit Palais, а в Рубе можно увидеть его картину «Лебеди».

Представитель настоящей французской художественной династии Édouard- Toudouze - Эдуард Тудуз (1848-1907)  принадлежал к академической школе. Его «Цветы осени» просто восхитительны. Огромный портрет во весь рост висит прямо напротив «Искупления» Стюарта.

Девушка буквально утопает в осенних цветах и листьях. Она грустна -  типичное, кажется, состояние прекрасных дам уходящего XIX века, - но невероятно хороша. А цвет её чулочек совершенно очаровательно перекликается с лиловой дымкой осеннего воздуха.

В том же небольшом, но впечатляющем зале прямо на неё смотрит другая молодая особа,  уже с совершенно иным характером. Картина называется«На память»и принадлежит кисти Leonard Sarluis - Леонарда Сарлуиса (1874-1949).Родившийся в Гааге Саломон-Леон Сарлуи поселился в Париже и позднее стал французским гражданином.

Символист, поклонник Леонардо да Винчи и прерафаэлитов, он создавал странный и утончённый мир андрогинной красоты, мистики и декадентской чувственности -  совершенно в духе fin de siècle и чем-то напоминающий мне Франца фон Штука.

Совершенно неожиданно я обнаружила и несколько больших залов, посвящённых детям и детству. Здесь можно увидеть не только очаровательные детские портреты, но и замечательные жанровые сцены.

Английский художник Чарльз Генри Симс- Charles Sims (1873-1928)  имя которого сегодня известно гораздо меньше, чем оно того заслуживает, со своим огромным полотном «Детство», - по настоящему покорил моё сердце. 

Симс учился сначала в Лондоне, затем два года в парижской Académie Julian, после чего поступил в школу Королевской академии художеств. Одной из первых картин, принёсших ему настоящий успех, стало именно эта картина  «Детство»,  написанное в 1897 году и в том же году выставленное в Royal Academy.

Это огромное, залитое солнцем полотно - настоящее воспоминание о том особенном мире детства, где время не существует. Дети играют среди высокой травы и цветов под деревьями, и единого сюжета здесь, в сущности, нет. Картина состоит из множества маленьких историй, в каждой из которых можно узнать что-то из собственного детства или детства своих детей.

Можно бесконечно переходить взглядом от одной сценки к другой и наслаждаться этим почти физически ощутимым ванильно-бисквитным чувством детства, узнавая в чужих маленьких историях что-то своё.

Мои дети тоже долго и с огромным удовольствием рассматривали эту прекрасную, наполненную светом картину  и вспоминали собственное детство.

В 1900 году полотно показали в Париже и приобрели для Musée du Luxembourg, в котором тогда собирали произведения современных художников. Но сегодня «Детство» находится в коллекции La Piscine.

После гибели сына художника в Первой мировой войне искусство Симса постепенно становится всё более тревожным. Его поздние произведения почти невозможно узнать рядом с солнечным «Детством». В 1928 году художник покончил с собой.

Ещё один художник, которого я открыла для себя в La Piscine стал Анри Жюль Жан Жоффруа - Henry Jules Jean Geoffroy  (1853-1924), гораздо более известный под коротким псевдонимом Géo.

Он так часто обращался к миру детей, школы, больниц и социальной жизни, что его называют «художником детства».

Géo оказался почти живописным пропагандистом новой Франции Третьей республики, для которой всеобщее светское образование стало одним из важнейших общественных проектов. Министерство народного просвещения заказывало ему большие полотна, а издатель Пьер-Жюль Этцель ещё с 1875 года привлекал его к иллюстрированию книг и журналов для детей.

Картина «Прибытие в школу» (L’Arrivée à l’école), написанная в 1909 году, прекрасна прежде всего своей невероятной наблюдательностью.

Перед нами совсем маленькие дети, впервые пришедшие в школу. Géo удивительно точно ловит психологическое состояние каждого: один ребёнок упирается и явно не желает расставаться с привычным миром, другой робеет, третий, напротив, с любопытством стремится внутрь.

Но за очаровательной сценкой скрывается и более серьёзный смысл. Для современников Géo школа была символом нового общества. После реформ начальное образование во Франции стало бесплатным, обязательным и светским. Поэтому музей называет эту картину настоящим«éloge de l’école» — гимном школе.

В 1909 году её приобрёл известный местный архитектор Auguste Dubois, и с тех пор картина никогда не покидала Рубе. В 2019 году полотно появилось на аукционе. La Piscine воспользовался правом преимущественной покупки и приобрёл его за 55 000 евро с учётом сборов, при поддержке друзей музея и корпоративных меценатов.

Теперь «Прибытие в школу» находится в зале, посвящённом детству, среди других замечательных детских портретов и скульптур.

Но на одном любовании я, разумеется, не остановилась. После небольших розысков мне и здесь повезло: я приобрела маленькую, но очаровательную«детскую» акварель Géo, которой, правда, предстоит небольшая реставрация.

Посмотрите на эту чудесную троицу. Девочки - совсем ещё маленькие, а уже явно о чём-то сплетничают. Мальчик стоит к нам спиной и, судя по всему, значительно младше своих собеседниц, но в его позе уже есть что-то совершенно мужское — уверенное и слегка снисходительное к двум щурящимся девчонкам.

И, пожалуй, последний художник-открытие в La Piscine, с которым я хотела бы Вас познакомить в этой статье, это  Эрнест Куост - Ernest Quost (1842–1931) - в своё время чрезвычайно известный мастер цветов, которого сегодня вспоминают гораздо реже, чем его великих современников.

Куост родился в Бургундии, а художественную карьеру сделал в Париже. Впервые он выставился в Парижском салоне в 1866 году, затем регулярно участвовал в Salon des Artistes Français.

Причём Куост вовсе не был исключительно «художником цветов». Он писал парижские бульвары, народные балы, городскую жизнь, пейзажи и натюрморты. Но именно цветы стали его настоящей стихией.  При жизни Куост был признан официальным художественным миром Франции, а его цветочную живопись высоко ценили художники, чьи имена впоследствии совершенно затмили его собственное.Цветочной живописью Куоста восхищались Клод Моне и Винсент Ван Гог. Ван Гог упоминал его в письмах к брату Тео — настолько узнаваемыми были цветочные композиции Куоста.

Картина «Пасхальные цветы» (Fleurs de Pâques) написана в1890 году. Это большое квадратное полотно, где Куост изображает настоящий взрыв весенней растительности: нарциссы, жонкили и гиацинты, которые заполняют почти всё пространство картины.Зритель здесь словно оказывается внутри буйно разросшегося цветника. Ну а я с удовольствием позволила себе в него погрузиться.

Иногда история искусства удивительно несправедлива: мы помним человека, восхищавшегося цветами Куоста, — Ван Гога, — но почти забыли того, кто эти цветы писал.

Я могла бы показать вам ещё огромное количество художников, представленных в этом замечательном и неожиданно большом музее. Но ни вы, ни я не запомним сразу всех этих имён.

Поэтому я решила обязательно сюда вернуться — и постепенно открывать для себя всё новые имена французских художников времён Belle Époque.

А La Piscine для меня оказался не просто прекрасным музеем, но и замечательным примером того, как можно спасти здание, утратившее своё первоначальное назначение. Здесь до сих пор словно слышны плеск воды и голоса купальщиков; солнечные блики по-прежнему скользят по поверхности бассейна, только теперь отражаясь в мраморе и бронзе стоящих вокруг скульптур.

«Храм гигиены» стал храмом искусства.

И, пожалуй, трудно придумать более подходящее место для надежды на то, что искусство всё ещё остаётся для нас необходимым.

И что красота спасёт мир.